Время спуститься с IT-небес

Введенные после 24 февраля 2022 года санкции коснулись практически всех сфер российского бизнеса. И информационные технологии не стали исключением. Первое, что пострадало, — это коммуникации. Причем как внутренние, так и внешние. К примеру, в один из дней популярный корпоративный мессенджер Slack начал без предупреждения блокировать аккаунты российских компаний. Не спасало даже то, что те исправно их оплачивали. А ведь многие компании использовали этот мессенджер для общения не только между сотрудниками, но и с клиентами и партнерами. В итоге многие документы, хранившиеся в базах этого мессенджера, оказались недоступны.

 

Пример Slack — это частный случай, характеризующий один из общих трендов IT-сектора, суть которого в потере доступа к привычным уже инструментам.

 

— Последнее время мы жили в эпоху цифрового шика. В нашем распоряжении были десятки, если не сотни сервисов, которыми мы пользовались ежедневно и даже не замечали этого. Большей части этого мы лишились в одну минуту, и пришлось искать им замену, а это время, — сказал, открывая круглый стол, основатель проекта «Фабрика решений» Анатолий Фомин, который был модератором дискуссии.

В этой ситуации куда увереннее чувствовали себя те компании, которые не были привязаны к конкретным инструментам и сервисам. Например, интернет-аукцион au.ru еще до введения санкций начал переход со Slack на Diskord.

 

— Поэтому ситуация со Slack не стала для нас проблемой, разве что пришлось немного ускориться. У нас нет какой-то жесткой привязки к тем или иным инструментам, которые перестали работать в России, так что мы довольно ровно прошли этот период и сейчас технологически работаем, как и работали, — рассказал руководитель проекта Александр Лисович.

 

Помогло ему и то, что еще до нового года его компания закупила новое оборудование. Тем же, кто не был столь прозорлив (или удачлив), пришлось сложнее. Дело в том, что использование уже привычных многим облачных сервисов оказалось довольно рискованным (та же история с документами в Slack), и пришлось вспомнить о старых добрых корпоративных серверах.

 

 

— До 24 февраля мы, к примеру, переводили почту в облако, но после этой даты начали переводить обратно — на землю, — рассказал IT-директор группы компаний «Красный Яр» Роман Шишков.

 

 

 

О покупке собственных серверов задумался и основатель компании «Максбонус» Дмитрий Полуянов. Особенно после того, как хостинг подорожал примерно втрое.

— Сейчас мы все еще пытаемся кочевать в облака, но параллельно оцениваем, не будет ли в итоге дешевле купить серверное оборудование. Мои опасения связаны с тем, что облака, как ни крути, имеют ограниченную емкость, и если компании, подобные нашей, не смогут развивать свои серверные мощности и пойдут в облака, то там возникнет узкое место, — рассказал он.

 

В целом все эксперты сошлись на том, что самые современные решения в IT сейчас отходят на второй план, уступая место более кондовым — ламповым. Плюс повысился спрос на бесплатные версии того или иного программного обеспечения.

 

— Корпорации, до 24 февраля активно внедрявшие комплексные ERP-ре-шения (как правило, это SAP ERP, изначально от немецкого названия компании Systemanalyse Programmentwicklung), затаились в ожидании будущего и пока не предпринимают категоричных решений по смене санкционных платформ для автоматизации. Средний же бизнес все чаще смотрит в сторону Open source (программы с открытым кодом), переходит на бесплатные сервисы. Причем важно то, что лучшие образцы таких бесплатных продуктов сейчас зачастую не хуже платных и в плане быстродействия, совместимости и надежности. Речь идет об операционных системах, СУБД, WEB-серверах и даже готовых прикладных решениях — говорит генеральный директор компании «АБС-Красноярск» Юрий Шнорр.

 

 

Кадровый вопрос перед IT-компаниями всегда стоял довольно остро. Собственно, поэтому они часто работали со специалистами из других городов и даже стран. Эта практика была повсеместной (в том числе и в красноярских компаниях), но после 24 февраля она стала ломаться. Первыми отреагировали программисты, которые живут в украинских городах.

 

— Одни сразу отказались продолжать с нами работать, другие пытались оста-ться, но потом возникли проблемы с выплатой зарплаты из-за сложностей с проведением платежей на той стороне, которые до сих пор не решились, и в итоге пока сотрудничество заморожено, — рассказывает Анатолий Фомин.

 

Но куда больше опасений вызвала возможная миграция специалистов. Дело в том, что многие российские (и сибирские) программисты удаленно работали на зарубежные компании (или на их проектах), а после введения санкций в отношении крупнейших банков страны возникли сложности с оплатой. А местный рынок предложить доходы того же уровня не смог. Были и те, кто собирался уезжать по эмоциональным и политическим соображениям. Но в целом людей, готовых к переезду, было немного.

 

— Мы в компании проводили внутренний опрос, по итогу которого лишь 10 % заявили, что априори готовы уехать. Остальные разделились примерно поровну — на тех, кто, может быть, уедет, если ситуация совсем ухудшится, и тех, кто жестко сказал нет, — рассказал генеральный директор агентства веб-разработки «Аспирити» Ратибор Секиров.

 

По его словам, некоторые специалисты его компании все-таки уехали, но потом часть из них вернулась. Правда, дело не в патриотизме или резко улучшившейся ситуации, а в том, что на той стороне их мало кто ждал, и в итоге уехавшим пришлось столкнуться с массой бытовых проб-

лем и неустроенностью. Да и местные быстро отреагировали на увеличившийся миграционный поток.

 

— Два сотрудника нашей компании хотели переехать в Армению, но пока мы решали оргвопросы открытия там нашего представительства, в том числе чтобы работать с зарубежными партнерами, стоимость жилья в Ереване выросла с 22 тыс. до 70 тыс. рублей, и они передумали уезжать, — рассказал Фомин.

 

Он также уверен, что миграцию из Красноярска (и из Сибири в целом) сдерживает его географическая удаленность. Как результат: те, кто не стал уезжать или вернулся, пошли на рынок труда. Следствие: количество квалифицированных кадров на нем ощутимо выросло.

 

— Мы всегда были настроены на то, чтобы брать людей с первого курса и растить. Но сейчас появились классные кад-ры на свободном рынке. Так что в последние месяцы мы легче набираем людей, и квалификация у них выше, — говорит Юрий Шнорр.

 

Подтверждают это и Александр Лисович с Романом Шишковым.

 

— Последние несколько лет готовых специалистов необходимой квалификации за те деньги, которые рынок готов был платить, не было. А сейчас они по-явились, — добавил последний.

 

Без сложностей, правда, не обошлось. Оказалось, что люди, работавшие на западные компании, сложно встраиваются в практику российских корпоративных отношений.

 

— У них другая ментальность. Они не понимают субординацию, корпоративную культуру, зачем им приезжать в офис. В общем, тут лампа не вкручивается. Так что с некоторыми приходится по итогу расставаться, — говорит Дмитрий Полуянов.

 

С действующим персоналом тоже не все гладко: негативный эмоциональный фон мешает работать.

 

— Люди постоянно читают новости, следят за происходящим, в итоге в голове возникает много ненужных мыслей, которые отвлекают, что снижает производительность труда, — отметил Шнорр.

 

Также эксперты отметили, что замедлилась миграция специалистов в Москву, что раньше было почти повальной тенденцией. Однако они сходятся во мнении, что это краткосрочный тренд, который закончится, когда ситуация нормализуется.

 

Потеря (или ее угроза) доступа к привычным IT-сервисам и продуктам вывела на новый виток разговоры об импортозамещении. Говоря о возможности замены зарубежных программ и технологий, собравшиеся на круглом столе эксперты были настроены пессимистично. Исключение — разработка ПО.

 

— Понимая, что есть на мировом рынке и как оно работает, это всегда можно повторить. А может, и сделать лучше. Даже если будет закрыт доступ к программным библиотекам, которыми так любят сегодня пользоваться. Все это можно написать самим — это вопрос времени, — считает Александр Лисович.

 

Но все не так радужно. И дело здесь в аппаратной части — иначе говоря, в микроэлектронике.

 

— В этом вопросе мы существенно проигрываем зарубежному рынку, и это неизбежно повлияет на софтверную сферу: если мы что-то разработали, а оно никуда не встает или «железо» это не тянет, то и применять эти продукты не получится, — говорит Дмитрий Полуянов.

 

По мнению Юрия Шнорра, не спасет здесь и простое копирование зарубежных аналогов:

— Мы можем разработать софт. Датчики можно купить в Китае. Чипы центральных процессоров, различные контроллеры, микросхемы памяти, блоки управления, готовые интегральные решения, скомпонованные на печатных платах, — их точно придется импортировать.

 

Ну и, конечно, вопрос в том, кто будет все это внедрять и модернизировать. В общем, все снова уперлось в кадры. А точнее, в их подготовку. Многие эксперты говорили о том, что в Красноярске потеряна фундаментальная школа точных наук. Все сместилось к «втыканию вилки в розетку», а с таким подходом ни о каком импортозамещении речи быть не может — что в программировании, что в микроэлектронике.

 

— В последнее время изучение математики и других точных наук очень упростили, свели до прикладных задач. И это нас сильно отшвырнуло назад. В итоге самостоятельно написать нейросеть сейчас мало кто может, а вот собрать ее из готовых блоков — пожалуйста. Поэтому прежде чем ждать результатов от импортозамещения, нужно снова ставить фундаментальную науку. Только после этого можно будет говорить о повышении качества сборочных производств, роботизации и т. п., — категорично заявил генеральный директор АНО ПОРТ Анатолий Сергеев.

 

Роман Шишков обратил внимание собравшихся на то, что происходит в госсекторе, который давно переводят на отечественные девайсы и программы.

 

— Картина там нерадужная: оборудование дорогое, софт больше компромиссный, чем полезный. В целом же риторика импортозамещения сейчас смещается в сторону параллельного импорта. Все понимают, что производство оборудования в том объеме, в котором нужно, мы у себя организовать не сможем. Да, сделать можно многое, но весь мир — коллаборационный — все равно сделает больше, — сказал IT-директор «Красного Яра».

 

Поддержал его и Сергеев, заметив, что сегодня тема импортозамещения звучит как суррогатная — этакая игра в догонялки с зарубежными образцами.

 

— А кто сказал, что делать нужно именно так и именно такими инструментами? Мне кажется, что если перевести риторику в управленческую плоскость и начать говорить о том, что надо сделать и как, то мы сможем создать совсем другие, но не менее (а может, и более) эффективные продукты и подходы. Мозгов пока еще хватит, — уверен он.

 

Оптимизма в общую картину российского IT-мира могла бы добавить господдержка отрасли, о которой активно говорили после введения санкций. Но на поверку и здесь все оказалось не так радостно.

 

— Пока то, что я вижу со стороны государства, особого воодушевления не вызывает. Декларируемые меры поддержки работают довольно странно: механизмы вроде есть, но пользоваться ими сложно и зачастую не получается, — говорит Александр Лисович из au.ru.

 

В качестве примера он рассказал историю одного из своих сотрудников, который в этом году заканчивает магистратуру и очень рассчитывал на заявленную государством отсрочку от армии. Все бы ничего, но заявление на ее предоставление нужно было подать до 1 мая 2022 года, а диплом он получал много позже. В общем, не вышло.

 

Не до конца сработала и льготная ипотека для айтишников, которую тоже заявляли как меру поддержки отрасли. Оказалось, что у нее есть, как минимум, один неприятный нюанс.

 

— Когда стало известно, что зарплатный порог входа в льготную ипотеку составляет 150 тыс. рублей, то та часть коллектива, чья зарплата не дотягивала до этой суммы из-за недостаточной квалификации, пришла просить повышения. В итоге эта мера поддержки оказалась медвежьей услугой, — рассказал основатель «Фабрики решений» Анатолий Фомин.

 

Подобная ситуация, по мнению экспертов, складывается из-за того, что существует некоторая оторванность власти от реалий, в которых будут применяться ее решения.

 

— Чиновники видят усредненную картину. Да, для многих это выливается в плюс. Но в глобальном смысле — влияния на рынок — это заплатка. И операционные издержки на получение господдержки зачастую получаются выше, чем эффект от нее, — считает Анатолий Сергеев.

 

Говорили о влиянии на рынок и другие эксперты. Они сошлись в мнении, что господдержка должна носить более стратегический характер.

 

— IT-компаниям нужно понимать, куда будет двигаться страна, какие будут заказы (ну и, собственно, заказы нужны), для чего. Я вижу роль государства и поддержку именно в этом. Остальное мы сделаем сами, — резюмировал Лисович.

Подготовил Евгений Волошинский