Ирина Мацкевич: Инноваторы сами загоняют свои проекты в «долину смерти»

— Несколько лет назад я услышал фразу: «Не каждое изобретение — это инновация». Согласны с таким утверждением?

— Да, это действительно так. Простое расширение бизнеса, увеличение масштаба — это не инновация. Об этом можно говорить, когда появляется принципиально новая бизнес-модель, которой раньше на рынке не было. Не обязательно даже, чтобы речь шла о каких-то наукоемких проектах. Можно создать услугу, и это тоже будет считаться.

— Еще одно суждение: предприниматель создает новые правила игры на рынке, а бизнесмен зарабатывает деньги, действуя в рамках установленных правил. Таким образом, выходит, что каждый предприниматель по сути своей инноватор?

— Только частично. Конечно, предпринимательская жилка должна быть — без нее проект не взлетит. Порой гениальная идея оказывается нереализованной из-за отсутствия необходимых навыков у инициатора. По-настоящему успешный инноватор сочетает в себе качества бизнесмена, ученого и маркетолога.

— К этому еще вернемся, а пока уточним: всегда ли, когда речь идет об инновациях, подразумевают создание отдельного нового проекта или возможен путь модернизации существующего производства?

— Хороший вопрос. Есть случаи, когда новая технология рождается внутри действующего предприятия. Приведу пример. В прошлом году в нашем акселераторе участвовал проект компании «Скайлон». Она давно и успешно присутствует на рынке.

И у них внутри накопилось несколько решений, которые они просто не знали куда применить. Тогда мы свели их с производственниками из Краснодарского края, которые как раз искали подобные технологии. Эта компания стала для «Скайлон» индустриальным партнером, и вместе они идут дальше, тестируя новшества и оценивая перспективы внедрения.

— Насколько часто возникают такие ответвления в разработках?

— Очень. Компании развиваются, растут технологически, вкладывают в НИОКР, а в ходе такой работы так или иначе подобное появляется. Бросить жалко, а где применить — непонятно. Причем чаще всего такие наработки действительно можно интегрировать в процессы на других предприятиях, и от этого выгоду получат все стороны.

Или может быть так. Работали мы с командой разработчиков микроскопа. Хотя их прибор уникален, интересен и по стоимости ниже, чем мировые аналоги, но в софтовой части не мог с ними тягаться. Поэтому продажи хоть и были, но на приличную выручку выйти не удавалось.

Мы разобрали их продукт на технологические цепочки и нашли деталь, которая крайне востребована на рынке, а значит, способна генерировать очень серьезный финансовый поток. После того как они перестроили соответствующим образом бизнес-модель, все полетело.

— Часто приходится сталкиваться с такими моментами? Почему инноваторы сами не могут увидеть потенциал отдельных элементов своих разработок?

— На первый вопрос: регулярно. На второй: они ведь любят свое творение целиком, видят его целостно, не задумываясь о частичных улучшениях. Эксперты же способны выявить потенциал идеи, поскольку обладают большей насмотренностью, компетенциями. Они по-другому видят рынок. Поэтому их присутствие в этом процессе крайне важно и полезно.

И еще один момент. Часто бывает так, что у НИОКРа просто нет востребованного продукта. Изобретение может иметь огромную ценность для науки, но на практике — его никто не купит.

— Вы сказали: часто. Насколько?

— Процентов 60 точно.

— А вообще, велика ли «долина смерти» инновационных проектов?

— Очень велика. Реально выживает лишь около 10%. Причем инноваторы сами загоняют себя в эту самую долину, из которой потом не могут выбраться. Как они это делают? Да по-разному. Есть такие, кто недооценивает необходимость адаптации своего продукта к рыночным условиям. Другие неправильно считают финансовую модель (бывает, что и умышленно, рассчитывая на то, что на другой стороне недостаточно знают реалии сегмента), чем подрывают доверие инвестора. Третьи замыкаются в своих процессах и стремятся полностью доработать продукт, прежде чем показать его рынку. Это неправильно — рынок должен дать отзыв, чтобы ты смог доделать решение, адаптировав под имеющиеся запросы. Без этого изобретение практически обречено.

Чем дольше ты не будешь знакомить с ним рынок, тем больше ресурсов потратишь. А результат скорее всего будет тем же – рынок его не примет в первой итерации. В итоге инноваторы просто бросают проекты в «долине смерти» потому что, условно говоря, обиделись: «Меня не поняли — я ухожу». Это, наверное, было бы забавно, если б таких не было большинство.

Поэтому повторю еще раз: в инновациях важно не только создать хороший продукт, но и убедить людей в том, что он им нужен.

— Это в продолжение темы предпринимательской жилки, как я понимаю?

— В некотором роде, да. Но есть еще факторы. Например, когда мы начинали (это еще 2010-е), не было такой инфраструктуры поддержки инноваторов, как сейчас. Возьмем тот же Красноярский региональный инновационно-технологический бизнес-инкубатор, где помогут, подскажут, научат. Плюс грантовая поддержка, которая в принципе помогает преодолеть в большинстве случаев «долину смерти». Бери и пользуйся! Но нет — или вообще не обращаются, или используют неправильно.

А второй момент, который мы всегда видим: инноваторы не умеют работать с индустриальными партнерами. На их базе можно пилотировать проект и посмотреть, насколько он встраивается в технологические цепочки, которые не должны разрушаться. Последний тезис очень важен, ведь существующие процессы приносят компании деньги здесь и сейчас.

Да, бизнес заинтересован в том, чтобы снижать издержки, повышать производительность, но инноваторы регулярно приходят к ним с идеями, которые предполагают полную перестройку. При этом совершенно не ясно, полетит проект или нет. В итоге коммуникация рушится, и далее смотри выше — про обиду и т.п.

— Т.е. в этом процессе нужен кто-то третий — кто будет переводить, условно, нанометры в рубли?

— Конечно! Переводчик или медиатор — как угодно можно назвать, суть задачи не меняется. А еще нужна витрина. У нас в прошлом году был случай. Приходит компания из числа наших индустриальных партнеров и рассказывает (упрощаю, но по сути): «Нам сейчас очень нужны такие-то технологии, но их в России нет. Приходится закупать». А мы отвечаем, что есть, и сводим с инноваторами. Они очень удивились. А все потому, что нет места встречи. На Российский венчурный форум в 2024 было подано около 1,5 тыс. заявок, а на выставочные стенды попало лишь 150. Вот вам и конверсия.

Но основные препоны, повторюсь, в головах инноваторов. Избавляться от них сложно, но нужно. Над этим, в ряду прочего, и будем работать в 2026.

*интервью записано в рамках инвестиционной сессии Красноярского регионального инновационно-технологического бизнес-инкубатора, партнером которого является ЕЦИ.

Читайте по теме: