Мастер печатных выражений

Учредитель типографии «Поликор» Анатолий Щелканов категорически против низких цен, но при этом считает, что главное конкурентное преимущество его компании — доброе отношение к клиентам. За три года он завоевал пятую часть полиграфического рынка и серьезно настроен на продолжение «военных действий».

досье
Анатолий Щелканов
Родился 13 мая 1962 года
Образование:
1972-1978 гг. — школа № 8,г. Зима Иркутской области;
1979 - 1980 гг. — подготовительное отделение КПИ;
1980 - 1985 гг. — учеба в КПИ, специальность — инженерконструктортехнолог радиоаппаратуры.
Карьера:
1978 - 1979 гг. — Зиминский ЛДК, строгаль;
1985 - 1988 гг. — райком комсомольцев Октябрьского районаг. Красноярска, заведующий отделом спортивномассовой и оборонительной работы;
1989 - 1990 гг. — горком комсомольцев, заведующий отделом спортивной оборонномассовой работы;
1990 - 1991 гг. — крайком комсомольцев, заведующий отделом спортивной оборонномассовой работы;
1992 - 1993 гг. — молодежный центр крайкома комсомольцев, заместитель генерального директора «КосмосС»;
С 1992 года — директор, соучредитель научновнедренческого предприятия «СИТАЛЛ», переименованного в 1994 году в ЗАО «ПК «СИТАЛЛ»;
С 1995 года — соучредитель ЗАО «Издательство «СИТАЛЛ». В данный момент не владеет акциями ни той, ни другой компании;
С 2003 года — директор, учредитель типографии «Поликор».
Хобби: пулевая стрельба, фотография, карате, мотопарапланы.
Семья: Женат, двое детей.

Анатолий Щелканов побывал в 39 странах мира. Но первым делом вспоминает совсем не о загранице.
— Я родился в местах фантастической красоты. Иркутская область, деревня Холмушино, река, скалы В 13 лет уехал из дома: нужно было получать образование, пришлось стать самостоятельным. Сначала жил в интернате, потом у бабушки в городе Зима
После школы Анатолий пошел работать на лесодеревообрабатывающий комбинат: хотел поступить в военное училище, но по возрасту не подходил, решил подождать год. Потом не подошел уже по другой причине — изза судимости одного из близких родственников.
— Мечтал работать в КГБ, горел этим. Возможно, к лучшему, что не взяли. Жизнь сложилась бы совсем подругому. Затем — обучение в КПИ. Меня, активиста, назначили командиром оперативного комсомольского отряда. Помню, пожар случился в одном из корпусов нашего вуза. Отряд из 120 человек за 15 минут оцепил учебный корпус, не допустил краж и грабежей В 1985 году — райком комсомола, отдел спортивной и оборонномассовой работы. Сейчас неоднозначно относятся к комсомолу и тому, что он делал. Но были разные отделы, и задачи перед ними стояли разные. Можно долго спорить, но приведу такой пример: недавно ехал в автобусе (автомобиль встал), взрослый мужик меня дернул за рукав и сказал: «спасибо большое за «Золотую шайбу». Вспомнил меня Он пацаном играл, я — организовывал эти соревнования. Детские состязания — отдельная история. Такой накал страстей! Ребятишки не терпят фальши, и ты не можешь слукавить. Случай: инсценировали с ребятишками в «Орленке» военные действия, вдруг на «заминированное» поле забежал ребенок, не имеющий никакого отношения к игре. Секретарь рванул через поле, накрыл мальчишку собой, рядом взорвался снаряд Снаряд учебный, но защитный жилет на секретаре разорвало, он получил контузию. Тогда задумался, смог бы я так поступить
Хуже самого плохого стройотряда
Затем были командировки в составе агитбригады на комсомольские стройки, в Афганистан и Никарагуа. В революционной латиноамериканской стране Щелканов провел 3 месяца, а когда вернулся, весил 56 килограммов.
— Наш отряд собирал кофе. Почему кофе? 80% бюджета страны — продажа кофе Ну а война — это война. Что о ней писать? Как плохой стройотряд, только еще хуже. Как это было? Когда приехали в деревню СантаМарта, от нас жители попрятали детей: американская пропаганда убедила их в том, что русские детей едят. Получил контузию, затем укусила гусеница, упал со скалы. Началось заражение крови. Врачи собрались, сказали: «Готовься умирать, где мы тебе найдем лекарства?» Болгарочка Стоянка Николова, тоже доктор, разогнала консилиум со словами: «Его лечить буду я». Вылечила. Самое страшное воспоминание — маленькие гробики. К этому невозможно остаться равнодушным. Когда на войне умирают взрослые, считаешь, что это их выбор. Так легче.
В 1988 году Совет афганцев принял решение построить памятник афганцам в Красноярске, заказчиком строительст­ва выступил горком комсомола в лице Щелканова:
— Не буду скромничать, памятник — моя заслуга. Были проблемы с нашими творческими личностями, с деньгами В результате отлили памятник без денег на заводе в Мытищах, а потом выкрали памятник оттуда. Милиция завела дело о краже.

 
На кого завела?

— На меня. На кого еще? Я ж его вывез. Из Красноярска знакомые телетайпом отбили в Мытищи, что Щелканов умер. Дело за отсутствием подозреваемого прекратили. А потом наконец деньги перечислили.
«Пережить богатство»
— Когда читаешь книги по истории, четко понимаешь: историю пишут люди. По заказу, под себя, поразному. Современная история — не исключение. Если открыть сайт «СИТАЛЛа», там упоминания обо мне не найти, — совершенно спокойно рассказывает Щелканов. — Спросите сегодняшних директоров типографии — вам расскажут свою историю создания предприятия. Я могу говорить и отвечать только за то, что сам видел, слышал, чувствовал. Идея «СИТАЛЛа» родилась в Болгарии, на слете всемирной федерации молодежи. Мы с болгарским другом (познакомились еще в Никарагуа) решили «чтонибудь придумать». Он говорит: «Нужен повод, чтобы звонить друг другу чаще, чем раз в год. В Красноярске выпускают такие брошюры?» Указал на глянцевый буклет. Не выпускали. Тогда он предложил найти оборудование для печати, я должен был разыскать в Красноярске деньги. Ну, сколько я думал, нужно денег: 20 тысяч долларов, 30, ну, в крайнем случае 50 Друг звонит: «350 тысяч долларов». Я рассмеялся. Он назвал меня слабаком и вспомнил все известные ему русские ругательства. Я вспомнил болгарские в ответ. Затем нашел деньги: 200 тысяч долларов заняли афганцы, которые тогда занимались покупкойпродажей алюминия, остальные взял в банке. Придумал название компании, нанял на работу знакомых Получилась типография «СИТАЛЛ». Учредителей — 9 человек (в том числе и афганцы), у руля стоял я. Начали с одной печатной машины и 20 сотрудников. Затем брали кредиты, отдавали, брали снова, покупали станки. Снова кредиты и снова станки. Так «СИТАЛЛ» стал тем, что он есть. В результате через 10 лет я оказался на улице, с двумя тысячи рублей в кармане, акциями ЗАО «Издательство «СИТАЛЛ», которые просто подарил одному человеку, чтобы не иметь ничего общего с сегодняшним руководством «СИТАЛЛа».

Расскажите, что произошло?

— Не хочу об этом говорить. Есть два факта: то, с чего начиналась компания, и то, что я через 10 лет остался без всего. Яркий пример русского понимания слова «кинули». Мне тогда казалось, что иду по улице и все чуть ли не показывают на меня пальцем. Мол, посмотрите Полный ужас творился в голове.

Что дали эти 10 лет?

— В финансовом плане? Ничего. Приобрел только опыт. Сделал вывод: когда люди ошибаются в бизнесе, их прощать нельзя. Нужно уметь быть жестким. Всегда говорил: имуществом люди связаны сильнее, чем браком, самое сложное — пережить богатство. Если в человеке есть гнилость, он испытание деньгами не выдержит. Но это моя точка зрения.
«Нет экономического чуда, есть человеческий фактор»

Откуда взялись силы, чтобы начать все сначала?

— Не скажу, что я сильный человек. Сильными оказались люди вокруг меня. Через несколько дней домой пришли работники, которые уволились из «СИТАЛЛа». Они не захотели и не смогли там работать. Сказали, давай, делай чтонибудь. Приехал в Москву на заседание «Гейдельберг клуба» (Клуб лучших типографий). «СИТАЛЛ» на заседании из клуба исключили, сам клуб кредитовал меня оборудованием на миллион евро. Под честное слово. Люди, с которыми в комсомоле работали, с которыми учились, с которыми сошелся в местах ведения боевых действий, занимали деньги. Типографии из Москвы, Питера, других городов отправляли оборудование, которое простаивало у них. Оно до сих пор работает— дай Бог, чтобы у них было все замечательно! С арендой помещения помогла администрация города. С мебелью — Ольга Зольникова («Медиацентр»), с проводами, металлом и техническим оснащением — Валерий Чуруксаев («Зигзаг») и т. д. Кредиторы давали рассрочку по процентам, по платежам. Сотрудники говорили: ничего, обойдемся в этом месяце без зарплаты, если надо покупать оборудование. Заказчики проплачивали деньги вперед. Начинали с цифровой печатной машины, потом — машина формата А3, затем формата А1. Полный цикл маленькой типографии запустили через месяц. После взяли кредит, приобрели машину для печати книг. Опять кредит на станки, и снова Каждый квартал, каждый месяц надо покупать новое оборудование. В прошлом году инвестировали в него полмиллиона евро, в следующем планируем увеличить инвестиции и погасить кредиты. В 2003 году в коллективе работало 12 человек, сейчас — больше 100. В 2006м приобрели собственные производственные площади. За прошлый год оборот компании вырос в два раза. Занимаем, по собственным оценкам, около 20% рынка. Сколько планируем занять? Конечно, 100!

В чем секрет «экономического чуда»?

— Нет экономического чуда. Есть человеческий фактор. Вокруг меня оказались люди, которые помогли. Этот вид бизнеса в принципе не очень перспективен, он требует постоянных серьезных инвестиций при рентабельности в 1520%. В городе нет крупных типографий. Если серьезная корпорация решит вложить 25 миллионов долларов и открыть такую, красноярский рынок полиграфии рухнет. Полиграфических «монстров» нет еще и потому, что в городе нет заводов, которым требовался бы, например, миллион упаковочных коробок в год. И пока таких не предвидится. Но будет расти рынок СМИ, рекламный рынок, так что есть перспективы и у типографий. В основном, у маленьких цифровых. Впрочем, для того чтобы открыть подобную, потребуются немаленькие вложения — около полумиллиона долларов. Другой момент: то, что в красноярских типо­графиях делают 100 человек, в германских делают 30. Нужно внедрять новые дорогостоящие технологии. И это тоже возможность роста.

С конкурентами воюете?

— Конечно. И жестко. Например, одна компания переманила у нас двух печатников перед Новым годом (остались двое), производство залихорадило. В ответ купили дополнительное оборудование и отняли у той компании и заказчиков, и заказы.

Предложили выгодные цены?

— Компания не берет минимальной ценой, это неправильно. Наши заказчики платят за качество, точность сроков, комплексность подхода. И клиенты переходят в нашу типографию из других. Потому что мы — добрая типография.

— Добрая?! Расшифруйте, пожалуй­ста, этот бизнес-термин.

— Умеем договариваться с заказчиками. Идем на уступки и контролируем качество. Так, например, останавливаем печать, если замечаем брак даже не по нашей вине. Около 60% заказов ведем от начала до конца: делаем дизайн, верстку, допечатную подготовку

К сотрудникам типография тоже добра?

— Если у русского человека хобби не совпадает с работой, он не работает. За границей человек может продавать свой труд за деньги, русские люди не такие. Мы или пропадаем на работе с утра до вечера, или ничего не делаем. Поэтому, считаю, элемент хаоса должен быть обязательно. Если структурировать все бизнеспроцессы, наши люди не будут работать идеально. К тому же некоторый хаос в ограниченном пространстве — непременное условие творчества. Безусловно, должны быть внешние рамки, границы, иначе предприятие не сможет работать. Но в этих рамках человек должен иметь возможность выбора и принятия решения. Приведу простой пример. Мастер уволил работника, тот пришел с жалобой ко мне. Я отменять решение не буду, это — полномочия мастера. Но в ситуации разберусь, и если решение мастера на самом деле неверное, уволю уже его. Можно объяснить то же самое на примере аквариума: рыба там себя чувствует комфортно, но при этом границ нарушить не может.