"Пожиратель кризисов" - бизнес-стори Виктора Шалыгина

Кризис 1998 года Виктор Шалыгин вспоминает не без удовольствия:

— Тогда я купил первую машину: был случайный калым, заработал $2 тыс., потом валюта выросла, автомобили стали стоить копейки. За тысячу долларов я взял почти новую вазовскую «семерку».

— Он берет «непривлекательное», затем прилагает усилия, плюс свои мозги и умелые руки, и получается хороший актив. Так было со всеми нашими производственными цехами, офисами продаж, бизнес-идеями, нашей трехуровневой квартирой, домом в Железногорске и многим другим. 

Кролики, ремонт, продажи

— Дед выращивал кроликов, я летом косил и заготавливал для них траву. Это район БСМП, пятиэтажки, но у деда там было несколько стаек. 200 кроликов в сезон, довольно большое хозяйство. Он был знатным огородником, к нему весь город приходил за консультацией. 

— В институте я шел на красный диплом, не хватило чуть-чуть — гуманитарные предметы не очень давались. Я попал в экспериментальную группу по системному анализу, мы были первыми выпускниками. Меня звали в аспирантуру, но шел 1992 год, стало не до науки. Так сложилось, что я пошел в бизнес. 

— Своими руками ремонтировал квартиры. Сейчас могу все, что угодно отштукатурить, зашпаклевать.

— Мы катались на лыжах с Костей Поповым, он одноклассник жены (Константин Попов — генеральный директор компании «АРЕВЕРА-Недвижимость». — Прим. ред.). Он предложил заняться междугородным обменом. Я год работал как риелтор. Находил клиента, который хотел уехать в другой город, там ему покупалась квартира, а здесь он продавал свою. В постперестроечные времена на этом можно было зарабатывать. 

— А потом меня позвали на биржу «Тройка», там я возглавлял отдел активных операций и оценки. Мы делали оценку для разных заводов. Кажется, что все это разные области деятельности. На самом деле, все они вертятся вокруг строительства. 

— Это была единственная в то время строительная компания, которая продавала свои квартиры только за деньги. Все застройщики рассчитывались квартирами с подрядчиками, и те продавали их по заниженной стоимости, тем самым роняя цену на рынке. Этот порочный круг надо было разрывать. Наша компания была вне структуры «Красноярскжилстроя», но она получила эксклюзивное право на продажу квартир этой фирмы. Мы стали глубже участвовать в проектах. Нам было не все равно, что и в каком качестве строится, мы даже перестраивали готовые квартиры. 

Не было бы счастья

Получилось из серии «не было бы счастья, да несчастье помогло». У Виктора возникла идея делать окна самостоятельно:

— Предложил друзьям вложиться, и мы купили оборудование. Это стоило смешных денег, около $20 тыс. В мае я поехал на выставку, отобрал оборудование, сделал предоплату. А в начале июня в компании «Красноярскжилстрой» случились резкие перемены, и Шиманский ушел. И мы в один момент остались без работы и средств. А в перспективе идет какое-то оборудование. 

— У меня обнаружили серьезную болезнь, которая прочила мне крайне грустное будущее. Эта болезнь, в числе прочих неприятностей, планомерно и неуклонно разрушает сердце. Мне сразу сказали, что я должна забыть о детях, спорте, активной жизни, да и о полноценной работе тоже. В 20 лет я получила пожизненную инвалидность с нерабочей группой, — рассказывает Светлана Мамаева. — Перспектива для Виктора, сами понимаете… Молодой, спортивный, умный парень, со стремительными планами на жизнь берет на себя такую обузу. А он не испугался. Мне кажется, он вообще не колебался ничуть, наверное, такими вещами командуют на небесах. И что в итоге? Благодаря его спокойному отношению к проблеме, его мудрой поддержке и умению мотивировать оказалось, что люди с подобными проблемами могут вести довольно качественную жизнь. И даже родить ребенка между двумя серьезными операциями на сердце. И даже кататься на горных лыжах в высоких горах. Между прочим, я «звезда» у наших кардиохирургов — красноярских и московских. Виктор «сделал» из меня хорошую жену и мать, верного друга и надежного помощника в бизнесе. 

Сделай сам

— Нам нужно было ворваться на рынок, соответственно, использовали все средства, чтобы нас заметили. В тот момент, когда мы появились, было около 60 оконных производств в Красноярске, а на пике и все 200. Надо же как-то выделяться. Маркетинг — основа всего. Произвести может кто угодно, а дальше-то что?

— Мы просто смогли пойти в супермаркет и купить еды — вот он, успех. Но это, конечно, была самозанятость. Еще не бизнес, — рассказывает Виктор Шалыгин. — Вначале я сам ездил на замеры. Вечером формировал техзадание для производства, наутро ехал в цех, мы еще с парой человек собирали окно и потом отправлялись на монтаж. Когда появились первые наемные люди, вот тогда это стал бизнес. А окончательно я почувствовал себя бизнесменом года через три-четыре, когда большинство функций с меня ушло, и я на визитной карточке написал «Руководитель группы компаний». 

— У нас были BNW, «Проем» и «Надежные окна». Даже «Место» изначально был оконным брендом. В 2008 году все стали брать микрокредиты, и мы под это дело создали отдельный бренд. Это направление работало пару лет и потом ушло.

— Мы пытались дать дилерство многим компаниям, но никто не выжил. Продажа — это ведь целый комплекс действий. И только у нас получалось делать их хорошо. 

— Когда мы на разных семинарах говорим, сколько кухонь продаем с одного офиса, нам никто не верит. Больше нас по России никто не продает, если брать уровень города-миллионника. И то же самое было с окнами. 

— У нас было правило — предоплата 100%. Монтаж происходил примерно через две недели. То есть 30 миллионов свободных денег лежало на счетах, на этом мы и зарабатывали. Даже не сами окна приносили прибыль, а правильное манипулирование финансовыми потоками, — делится г-н Шалыгин. — Мы покупали материалы впрок. По 5-6 фур одного профиля было на площадке. В сезон все дорожало — поднимались цены на стекло, росли цены на окна. А у нас материалы были по старым ценам, а продавали мы уже по новым — вот она, разница. 

Мебельный проект

— Для меня нет такой проблемы, как «дело всей жизни». Я увлекся новым проектом и задумал построить мебельный бизнес. Мы начали с того, что разделили с партнерами марки. Я забрал себе бренд BNW. Бизнес был большой, и нужно было аккуратно из него выйти, чтобы все остались довольны. Партнеры забрали красноярскую производственную базу, я — железногорскую. А затем я полностью вышел из процесса. В прошлом году продал торговую марку BNW «Современным окнам». 

— Первую линию открыли еще в 2010 году. Выделили под нее 100 кв. м на оконном производстве. Начали со шкафов, потому что это самое простое. Это была стабильная ниша. Купили китайские станки, стоили они 2 млн. рублей. Качественная техника, индустриальная серия, но через три месяца я понял, что все это ерунда. И с китайскими станками работать не надо. Приобрели европейские. Потихоньку, помаленьку... Заняли еще 200 «квадратов», потом еще тысячу, затем место закончилось, и пришлось арендовать у соседей. Мебельный проект я сделал полностью сам, без партнеров. Финансы позволяли. 

— Они практически шли к банкротству и продавались недорого. У них была куча кредитов, подходил момент оплаты, а денег не было. Мы выкупили контрольный пакет этого завода, договорились о реструктуризации. По сути, там были руины. Я покупаю руины, их восстанавливаю, привожу в товарный вид, запускаю производство. То есть для меня бизнес — это способ стабильной аренды своих же площадей. 

— Доллар идет вверх, и это нам на руку. Зарубежная продукция подорожала и стала неконкурентоспособной. Плюс на рынке появилось оборудование, почти новое, его продают компании, не сумевшие справиться с кризисом. Мы уже приобрели несколько таких станков. Учитывая, что с деревом в России проблем нет, решили пойти в новую для себя нишу.

Бизнес без присутствия

— Я уверен в своих менеджерах. Моя задача — чтобы на каждом подразделении были такие руководители, которые не требуют моего присутствия. Если это так — значит, я молодец. Не так давно у нас сформировалась команда, которой я доволен, — она может работать практически без моего участия. На работу я приезжаю к 12 часам. Мой основной кабинет дома, там хороший компьютер, подключенный ко всем нашим базам. 

— Это ее выбор. Она росла с няней, мы были заняты бизнесом. Времени не было совершенно. Она росла, росла, выросла и — так решила, — признается отец. — Университет, который ей понравился, на 40-м месте в мировом рейтинге. Если у тебя четверка в аттестате, они даже не рассматривают документы. Конкурс около десяти человек на место. Мы, честно говоря, думали, что она не поступит. Поехали отдыхать, катаемся на лыжах, и ей приходит письмо: «Поздравляем, вы приняты».

— Неправильно, когда детям навязывают жизнь. Эту позицию мне передал мой бывший партнер, и я ее принял. Я в 16 лет окончил школу, поступил в институт, пошел работать, отделился от семьи. Я зарабатывал сам, вел свою жизнь. И у дочери — ее жизнь. Вот пусть она ее и ведет, как считает нужным. Да, мы ей помогаем, наша задача — оплатить учебу, это родительский долг. А дальше... Захочет вернуться — пускай возвращается, захочет работать там — тоже хорошо. 

— Мы очень много где были. И не просто как туристы, которые только на пляже лежат. Заглядывали внутрь каждой страны — как люди живут, какой бизнес-климат, финансовое устройство. И мы поняли, что россияне очень сильно недооценивают свою страну. У нас миллион возможностей, поверьте, мы живем еще как у Христа за пазухой. И бизнес в России вести намного проще.