«Я плохой отец – я не считаю разумным оберегать детей от масс-культуры», - Алексей Машегов

Алексей Машегов:

- «Баба Света, я хочу тебе показать, как из гробниц враги вылазят». Уже месяц я и мой пятилетний сын рубимся в «Крутого Сэма». Это старинная компьютерная стрелялка, нехитрая, но захватывающая. Я проходил ее 15 лет назад, захотел вспомнить молодость, а Василий заинтересовался. Теперь каждый вечер он заставляет меня запустить «Сэма», ставит себя рядом стульчик, набирает сладостей (как попкорн в кинотеатре) и смотрит, как я крошу инопланетных монстров. «Мочи камикадзе! Включи огнемет!» - сын регулярно дает ценные советы, включаясь в кровавый процесс. Кроме того, его лексикон пополнили Тыквоголовый Кукурбито и Скелет с Клира.

«Ну и что в этом хорошего?» - спросите вы. Мама Василия тоже не понимает, честно говоря.

Был в нашем университете, еще не ставшем сибирским и федеральным, преподаватель математической логики по фамилии Череп. Он любил повторять: «Важно не только получить правильный результат. Но и правильно его получить».

Пожалуй, для матлогики это истинный тезис. А для воспитания детей – ложный, осмелюсь заметить.

Возможно, самое распространенное в родительской практике – когда всё делается, вроде бы, правильно, а результата нет или он совсем не тот, на который рассчитывали. Покупаем ребенку книжки, которые рекомендуют критики, психологи и самые умные ФБ-френды – а он как не хотел читать, так и не хочет. Создаем атмосферу доверия и активного слушания – а чадо сопротивляется, как 300 спартанцев.

Вероятно, где-то в этом выверенном педагогическом процессе допущена ошибка. Поэтому и результата нет. Ведь это так сложно – всё делать правильно! Начитавшись методик, мы зубрим их, как в школе Фета с Тютчевым. Пытаемся следовать советам – и сбиваемся. Активно слушаем, слушаем, слушаем, а на коду выдаем: «Да хватит уже реветь!!!».

Еще мы не всегда сами верим в то, что внедряем. Какая-нибудь «Мириллимба и двадцать семь волшебных пуговиц» кажется нам редкостной фигней, но это же «лучшая детская книга Европы», значит, пусть слушает и не рыпается. А ребенку просто скучно.

Вариант два, тоже преступно частый: неправильным путем идем к неправильному результату. Ну, это классика, тут нет смысла разжевывать. Орём на ребенка – он орёт в ответ. Оставляем его на весь день наедине с телефоном – потом огорчаемся, что он не интересуется ничем за пределами App Store или Play Market.

Третий способ: правильно получать правильный результат. Респект таким родителям.  

Наконец, то, что я стараюсь практиковать со своими детьми. Извлекать пользу из вредного. Делать вещи, которые выглядят не верными или, по крайней мере, спорными – с расчетом на неожиданно позитивный эффект.

Я плохой отец – я не считаю разумным оберегать детей от масс-культуры. Есть родители, которые с рождения загоняют своих отпрысков в гетто. Это исключительно благие намерения: хочется задать высокий стандарт и защитить от вредоносного влияния. Такие дети смотрят только добрые советские мультики, и то лишь те, которые прошли родительскую цензуру. Им недоступны многие игрушки. Танки и пистолеты – это милитаризм, решила мама-пацифист. Барби и Человек-паук – это американское зло, решил папа-патриот.

Подчеркну, такие решения – это право родителей. Я никому ничего не навязываю и не поучаю, упаси Бог. Но если ребенок недополучает информацию и впечатления, представляющие ценность, пусть и сиюминутную, для его сверстников, у него могут возникнуть коммуникативные проблемы. В книге Ника Хорнби «Мой мальчик» отличный пример «паренька из гетто»: мама-хиппи двенадцатилетнего Маркуса снабжала его только той музыкой и фильмами, которые нравились ей самой – артхаус, высоколобый рок шестидесятых. В результате пацан не знал, кто такой Курт Кобейн (действие происходит в 94-м году), был изгоем и объектом насмешек. А мама еще и гордилась этим: зато, сын, ты оригинальная личность, тебе плевать на общественное мнение, у тебя своя дорога.

Бах или Pink Floyd – лучше попсы. Былинные богатыри – важная часть нашей традиции, в отличие от героев Marvel. Развивающая настольная игра – полезнее компьютерного шутера. Без вопросов, это так. Но, мне кажется, ребенку надо давать и то, и другое, и шестое. Вопрос в дозировках и режиме приёма.

Я уж не говорю про сладость запретного плода. С ужасом всегда наблюдаю за активностью запретителей, особенно, дорвавшихся до власти и медиа. То ли они дурачки, то ли засланные казачки. Хочешь заставить ребенка сделать что-то – запрети ему это, без объяснений и с выпученными глазами. Ну как можно этого не понимать?     

Но вернусь к «Сэму». Чем оказалась полезна эта игра? Во-первых, возникла лишняя общая тема, связавшая меня и сына. Есть, о чем поговорить, что вспомнить и что обсудить. «Как мы выбрались из комнаты-давилки» - не слишком достойный и глубокий предмет для обсуждения? Возможно. Но лучше такой, чем «Как дела в садике?» - «Хорошо» - «Что делали?» - «Да ничего» - «Ну ладно, мне отдохнуть надо». 

Тем более, тему можно развить. Это во-вторых. Читал Василию сюжет игры, он, разинув рот слушал, что «о происхождении Ментала первыми узнали пришельцы с планеты Сириус, которые занимались исследовательской деятельностью и путешествовали по галактикам в поисках новых форм жизни». Понимаете же, сколько вопросов сразу прозвучало – про Сириус, галактики и формы жизни? После похода в планетарий Васи спрашивал меньше. Хотя там ему тоже понравилось.

А жестокость, кровища, кишки и мозги, расплескавшиеся в мониторе? С этим как быть? Что делать с иллюзией собственного могущества, которую формируют такие игры? Или вот был кошмарный случай несколько лет назад: подросток сутками играл в стрелялку, а потом убил родителей, когда те забрали у него компьютер.

Я недавно уже об этом писал. Это перевод стрелок. Виноваты не игрушки. Виноваты родители, которые допустили, что вся жизнь их ребенка ушла в пространство Контр-страйка.

А Вася в мясорубке «Крутого Сэма» углядел кое-что действительно важное. В одном из эпизодов герой купается в источнике, смывая свои грехи. «У Сэма много грехов?», - спросил сын. «Конечно, он столько народу убил», - «Но это же злодеи» - «Все равно они живые».

Василия зацепило. Он подумал и на следующий день спросил: «А когда на войне убивали немцев – это грех?». Поговорили и про это тоже.

Потом мне удалось прикончить одного из Боссов – это огромные монстры, их всего 2-3 на всю игру - и я закричал: «Ура!». Вася сказал: «Ура, конечно… Но мне его жалко, папа».

Не, мы не бросили играть в припадке сентиментальности. На войне как на войне, это парню тоже надо понимать.

Но «не убий» и «возлюби врагов своих» сын прочувствовал неплохо. А всё старинная стрелялка, нехитрая, но захватывающая.       

Отцовский кейс #1: Как сохранить хобби с появлением ребенка