Лариса Старикова: ФРП — не банк, а навигатор роста. Красноярск

Лариса Старикова, исполнительный директор ФРП Красноярского края. Иллюстрация: ФРП КК

За пять лет Фонд развития промышленности Красноярского края поддержал 46 проектов на 3,3 млрд рублей.

Длинные и дешевые деньги для «промки» — лишь одна из граней работы ФРП. Фонд помогает предприятиям пересобрать проект, а порой по-новому взглянуть на свое место на рынке.

О том, как это работает на практике и почему в портфеле фонда соседствуют крупные заводы и «гаражные» производства, говорим с Ларисой Стариковой, исполнительным директором ФРП Красноярского края.

Лариса Валентиновна, сегодня в Красноярском крае работает с десяток институтов поддержки бизнеса. В чем принципиальное отличие и роль ФРП?

— Региональный фонд развития промышленности действует на основании федерального закона 488-ФЗ о промышленной политике. Наша задача — предоставлять промышленным предприятиям льготное финансирование на создание новых производств и модернизацию. Но есть важный нюанс. Продукция, которую выпускает предприятие, должна входить в планы импортозамещения, соответствовать задачам технологического суверенитета, работать на национальные проекты, будь то новые материалы и химия, космические технологии или биоэкономика. Это приоритеты, которые устанавливаются не только правительством Красноярского края, но и в целом в стране. А фонд — это механизм, который позволяет точечно помогать предприятиям в достижении целей.

Когда вы говорите «помогать», речь идет только о финансировании? Или у фонда есть и другие рычаги, кроме льготных займов?

— Финансовая поддержка приоритетных направлений — одна из ключевых задач фонда. Очевидно, что без длинных и дешевых денег многие проекты, которые критически важны для страны, просто не запустятся. На рынке кредитования сегодня нет механизма с таким уровнем доступных денег: ФРП предоставляет финансирование по ставке 3…5% годовых на создание и модернизацию производства.

Однако говорить о фонде, его возможностях и задачах только с точки зрения кредитования — значит, не разглядеть за деревьями лес. Роль фонда не ограничивается финансированием: мы помогаем предприятию определить его следующий шаг. Рассматривая любую заявку, в первую очередь анализируем рынок: насколько продукция востребована, какую нишу предприятие занимает сегодня и куда может двигаться дальше. Оцениваем, под какие задачи приобретается оборудование, есть ли рынки сбыта и насколько они широкие, работают ли аналогичные производства в стране и растет ли спрос в этом сегменте.

По сути, мы вместе с предприятием проектируем его развитие. Например, продукция компании не попадает в приоритетный перечень, а ее аналог, сделанный по другой технологии, — попадает. Тогда мы предлагаем переработать продукт и провести НИОКР. И компании перестраиваются. Случаи, когда в процессе работы с фондом предприятие меняет бизнес-план или дорабатывает технологию, не редкость.

Сегодня в портфеле фонда 46 проектов на общую сумму 3,3 млрд рублей. Какие отрасли лидируют и прослеживается ли в этом портрете «красноярскость»?

— Проекты реализуются в 13 отраслях: химическая промышленность, машиностроение, авиационная, лесопереработка. Выделять какую-то одну сферу или компанию я бы не стала: каждый проект уникален, за каждым стоит своя производственная логика. Есть крупные предприятия, есть небольшие, но их продукция востребована на рынке и соответствует приоритетам.

Региональная особенность, безусловно, есть. В дополнение к четырем программам, которые реализуются совместно с федеральным ФРП («Проекты развития», «Комплектующие изделия», «Проекты лесной промышленности», «Проекты развития инфраструктуры»), в прошлом году мы запустили промышленную ипотеку: она направлена на приобретение или строительство производственных площадей. А с учетом специфики региона — программу улучшения экологической обстановки: предприятия могут заменить оборудование котельных на новое, соответствующее современным требованиям.

Какой процент проектов, претендующих на поддержку фонда, в итоге доходит до одобрения?

— Рассуждать в такой логике о работе фонда неверно: мы не банк, где есть воронка продаж. Предприятие может прийти на консультацию, но это еще не означает, что обращение дойдет до заявки. В практике работы фонда есть кейсы, когда первое общение с компанией состоялось в 2022, а заявку на финансирование она подала только в 2026.

Бывает, что предприятие заходит с заявкой, мы начинаем работать — и в процессе меняется и технология, и продукция. Поэтому наш маркер эффективности — не конверсия, а то, сколько предприятий в итоге запустили производство или начали модернизацию.

Отдельный большой блок работы — фонд как точка сборки и навигатор для бизнеса. Финансирование важно, но часто перед бизнесом стоят и другие задачи: найти земельный участок, получить технологическое присоединение, включить продукцию предприятия в реестр по Постановлению № 719… Стараемся решить каждый из этих вопросов и направить туда, где помогут. Подключаем СФУ, КРИТБИ, научные институты.

Один из недавних примеров: во время выездного мероприятия в Лесосибирске на площадку «Сибирского лесохимического завода» («СЛХЗ», входит в биохимический холдинг «Оргхим») в составе группы были представители СО РАН. Посмотрев производство, они прямо на месте предложили возможный вариант дальнейшего развития предприятия. Договорились поднять разработки, которые лежат в СО РАН с 1980-х годов, адаптировать их к нынешним условиям и помочь производству с запуском новой технологиии и новых материалов. И эта новая продукция — уже потенциальный претендент на поддержку фонда.

Считается, что промышленность — это большие компании. С кем работает ФРП и в какие узкие места чаще всего упирается бизнес в своем развитии?

— Средний размер финансирования — около 50 млн рублей, но есть проекты и на 5 млн, и на 200 млн. Это как большие, так и малые предприятия, но в нашем фокусе не размер бизнеса, а продукция, которая работает на технологический суверенитет и лидерство. Поэтому в портфеле фонда крупный химический завод соседствует с небольшим «гаражным» производством, выпускающим державки для деревообрабатывающего оборудования.

Если говорить об узких местах — часто звучат дорогие деньги, трудности со сбытом, конкуренция с китайскими производителями, сложности входа в пул поставщиков крупных компаний. Отдельная тема — кадры: приобрести оборудование — это одно, а найти специалистов, которые смогут его эксплуатировать и обслуживать: инженеров, технологов, профильных специалистов, — вот здесь действительно трудно.

ФРП Красноярского края работает пятый год. Что за это время стало главным результатом — для команды и для вас лично?

— Руководитель одного из предприятий, которое получило поддержку фонда, как-то признался: «Этот инвестиционный проект мы бы все равно запустили — с фондом или без. Но без вас на это ушло бы 10…12 лет, а с фондом мы вышли на серийное производство через два года».

Это точная формула нашей работы. Фонд не просто «дает деньги», а сокращает путь — от идеи до производства, от решения до результата. И чем больше предприятий проходят этот путь быстрее, тем заметнее меняется промышленность края.

Лариса Старикова: ФРП — не банк, а навигатор роста