Препарировать «хрустальную душу»: о чем на самом деле «Объект Обломов» театра Пушкина

19...20 сентября и 9 октября в Красноярском драматическом театре имени Пушкина представят одну из премьер `2026 — спектакль «Объект Обломов». Жанрово постановку определяют как «трагикомедию в двух лицах и одном бездействии». Редакция «Делового квартала» поговорила с Полиной Кардымон, режиссером-постановщиком, о ключевых смыслах спектакля, который она называет своей самой свободной работой в государственном театре.

 

Целостность без компромиссов 

«Объект Обломов» — твой первый спектакль для Красноярска. Почему был выбран именно этот текст?

— Думаю, постановочная команда остро почувствовала Илью Обломова в себе. Каждый из нас устал соответствовать навязанному извне потоку, и хотелось найти героя, который бы это отражал. Именно в этом произведении говорится о человеке свободном: том, что остается собой, но должен быть готов к одиночеству в глобальном смысле.

Либо ты удобный и встроенный, либо отторгаемый, но зато не теряешь целостность. И при этом самое большое благо, которое ты можешь дать — подарить людям этот кусок себя, часть внутренней свободы. Потому что «быть собой» — это не только огромное сокровище, но и тяжкая ноша, большое давление со всех сторон.

Тем не менее, в спектакле в каждом из героев именно обломовские мысли проросли и запустили трансформацию. Он стал тем, кто ломает единую схему, к которой все привыкли, но и создает на ее месте новые идеи. Я рада, что спектакль получился таким, потому что в нем никто — ни я, ни артисты, ни команда, — не играли ни в какие поддавки.

Постановку позиционируют как «смелый эксперимент» — важна ли готовность зрителя к этому?

— Я понимаю, когда «эксперимент» используется как жанровое обозначение. Но когда это применяют к конкретным постановкам, сразу думаю: «А для кого она экспериментальная?». У меня нет задачи удивить или обескуражить зрителя — мы просто разрабатываем художественно-смысловое решение, ищем точки подключения к тексту. «Обломов» — текст массивный, тяжелый, нестабильный, который мы решили «выкрутить» на максимум.

Поэтому, например, в спектакле появились два Ильи Ильича: первый — живой и психологичный, второй — философско-буддистский, он исповедует принципы недеяния. Ничего не делать — его осознанное решение, способ не вмешиваться в жизненный поток.

В согласии с внутренней правдой

Можем ли мы рассматривать «Объект Обломов» как попытку «экранизировать» разобщенность современного человека, который одновременно хочет быть успешным и при этом мечтает о состоянии покоя?

— Конечно! У нас есть Штольц — абсолютная программа постоянного действия и вечного труда. Есть гости Обломова, которые воплощают шаблоны внешней жизни: политической, светской, карьерной.

И в этом обилии уже не особо понятно, что делается для ретрансляции социальной роли, а что — из истинного желания.

И все это про нас сейчас: про людей, которые пытаются понять, чего они хотят вне постоянной индукции чужими событиями и успехами.

Значит, «философский» Обломов более честен с собой и зрителем?

— Да, и поэтому только он обнажен. И хоть в начале этот Обломов разговаривает исключительно мантрами, постепенно речь становится более человеческой, потому что его тоже зацепило всей этой индукцией, как и всех нас. Но при этом только «живой» Илья способен быть честным и настоящим, говорить прямо. Остальные живут внутри определенной программы, которая определяет, какие они. И когда появляется человек, не отягощенный социальными конструкциями и принимающий решения не на автомате, а в согласии со внутренней правдой, это их ломает. Хотелось бы, чтобы мы все были фигурой, готовой получить социальный отказ, но зато не предать себя. Обломов здесь — объект, который все хотят препарировать и узнать, где же находится эта «хрустальная душа», живое откликающееся сердце. Но иногда мне кажется, что главный герой спектакля — Ольга. Она проходит самую большую трансформацию: из сложносочиненной программы становится человеком, начинает чувствовать и любить.

Почувствовать собственный нарратив

Можем ли мы в контексте современного мира воспринимать цифровое и театральное пространство как некую защиту от боли столкновения с реальным миром, а спектакль — как рефлексию этой тенденции?

— Конечно, когда выстраиваешь четкие структуры и понятные траектории, ты защищен. Но главный вопрос «Обломова» все-таки: «Кто такой „другой“?». И в конце тот же Штольц понимает, что это он — другой, чужой, лишний внутри этой выровненной системы. И его тоже взрывает от укола чувственности, любви или того, чего в нем до этого не было.

При этом сама структура спектакля достаточно однообразная, медитативная, там очень много деталей, в которые нужно вглядываться. Это вязкое, липкое пространство, которое погружает в состояние «недеяния», пробуждает наших внутренних Обломовых. С этой постановкой нужно быть в диалоге, а не в потреблении.

Вообще я в любой своей работе призываю ко вчитыванию, потому что каждый член команды привносит огромный пласт. Мы собираем уникальную вселенную, которую показываем зрителю, чтобы он стал нашим сообщником, попробовал другой способ контакта с искусством.

Есть ли какие-то «ключи» к постановке, которые позволят сложить более многогранное впечатление?

— Каждый зритель может увидеть «Объект Обломов» через собственный нарратив. Спектакль выстроен так, что все персонажи находятся на сцене и действуют параллельно. Можно наблюдать за кем угодно и раз за разом менять точки внимания. Еще советую посмотреть «Науку сна» Мишеля Гондри и первую «Матрицу», чтобы подобраться ближе к образам в спектакле.

Но мне кажется, что самое лучшее перед знакомством с постановкой — не строить заранее надежд и ожиданий, а погрузиться в действие здесь и сейчас. Здесь нет универсальной оптики, потому что подключиться к спектаклю можно через разные проблематики: в нем специально будто бы сбита маркировка, которую мы стремимся на все «наклеить». В таком смысле это свобода для зрителя тоже.

А еще будет здорово помнить, что «Объект Обломов» — спектакль о любви. Потому что в самом Обломове это чувство настолько чистое, что ему не нужен повод, чтобы кого-то любить. Он смотрит на каждого как на цельное уникальное существо и принимает его, принимает их всех. Чтобы увидеть все это, мы предлагаем зрителю разомкнуть привычный театральный опыт.

Мне как художнику совершенно не хочется потакать зрителю в сторону упрощения — я выбираю вступить с ним в диалог, иногда не самый комфортный, да, но высечь искру дискуссии и смыслополагания.

Читайте по теме:

В Красноярск привезли работы импрессионистов ценой в десятки млн долларов

Это часть годового тура по Сибири коллекции картин из собраний Пушкинского музея, который начался в декабре 2025.

Музей-усадьба В. И. Сурикова в Красноярске закрывается на полтора года

Музей-усадьба В.И. Сурикова закрывается на реставрацию с 14 сентября. Работы продлятся до конца 2027.

Какие мировые звезды выступят на фестивале «Хворостовский» в Красноярске

Фестиваль искусств, посвященный оперному певцу Дмитрию Хворостовскому, пройдет в Красноярске 16...31 октября. Участие в фестивале примут звезды мировой оперной сцены.

Известные художники приедут в Красноярск из разных городов, чтобы создать серию муралов

Фестиваль уличного искусства «Рассветы» — один из этапов подготовки к 400-летию города.