Триллионное эхо или последствия оптимизации налогов

В апреле деловое сообщество всколыхнула новость о ликвидации крупнейшей в России сети по продаже так называемого «бумажного НДС». По данным, которые пока не получили широкой медийной огласки, но циркулируют в профессиональных кругах, через эту единственную площадку за 2023…2025 было прогнано фиктивных вычетов на сумму свыше 1,2 трлн рублей. Пользователями схемы стали более 37 тыс. компаний по всей стране.

Как налоговый консультант с большим стажем, я вижу в этой истории не просто очередную победу правоохранителей над теневой экономикой. Это тектонический сдвиг, который уже меняет ландшафт взаимодействия ФНС и бизнеса.

Поясню суть инструмента. Бумажный НДС — это продажа предпринимателям полностью фиктивного пакета документов (счетов-фактур). Реального товара или услуги нет, движения денег тоже зачастую нет, но бухгалтерская отчетность компании обрастает липовыми расходами, которые минусуются из налоговой базы. Маржа многих бизнесов годами строилась именно на этом.

Масштаб раскрытой сети поражает воображение. Речь идет о чистом НДС — без учета пеней и доначислений по налогу на прибыль. Если добавить их, общая сумма претензий государства к пользователям только одной этой площадки может легко перевалить за 2 трлн рублей. Для понимания масштаба: за 2025 по результатам всех выездных проверок во всей России было доначислено около 600 млрд.

Главный удар пришелся по региональному бизнесу. В Красноярском крае пользователями услуг этой площадки, по моей оценке, были сотни, а скорее всего, больше тысячи компаний. Списки спустили из центрального аппарата ФНС напрямую в территориальные инспекции. И сейчас там началась методичная отработка.

Например, раньше порог входа для назначения выездной налоговой проверки по суммам неоплаченного НДС негласно составлял 5 млн рублей. Теперь, применительно к клиентам данной конкретной площадки, границу опустили до 3 млн.

Параллельно налоговики пошли на процессуальный таран по налогу на прибыль за 2025. Сроки камеральных проверок горят, поэтому требования о пояснениях, истребование документов и вызовы директора приходят компаниям одним днем, нарушая логику Налогового кодекса. 

При этом стоит понимать, что в списки попали не только прямые покупатели «бумажного НДС». Там много реальных предпринимателей, чей контрагент второго или третьего звена когда-то купил эти документы. Если этот контрагент уже закрылся, доказать реальность сделки становится почти невозможно — мяч перекинут налогоплательщику, и действует фактическая презумпция виновности.

Единственный рабочий способ защиты для реального сектора — доказывать полную судьбу товара. Нужно предъявить суду и инспекции всю цепочку: какими машинами везли, кто разгружал, куда складировали, где использовали. Если сделка была реальной, а бумажный НДС купил ваш поставщик без вашего ведома, претензии нужно переакцентировать ниже по цепочке. Но если поставщика нет, отбиться будет крайне сложно. Означает ли это смерть индустрии «бумажного НДС»? В некотором роде да. Подавляющее большинство компаний после апрельских событий отказываются от таких схем: контроль стал тотальным, а разрывы фиксируются практически в реальном времени. Не успевает бизнес купить бумагу, как через квартал…два система уже его подсвечивает.

Предприниматели сейчас экстренно пересматривают свои бизнес-модели и ищут способы перестроить экономику предприятий без использования этих агрессивных инструментов оптимизации. Вероятно, этот вынужденный отказ может изменить цены для конечных потребителей: поскольку больше не получится генерировать фиктивные вычеты и уклоняться от налога на добавленную стоимость, его придется поставить в цену товара или услуги.

Читайте также